Среда, 26.07.2017, 00:36 Приветствую Вас Гость


Венлан, дом темной эльфийки Квилессе.

Главная | Регистрация | Вход | RSS
Карта Венлана
Перекресток дорог
Проза [153]
Мир фэнтези, то, о чем мы мечтаем.
Стихи [79]
Стихи, написанные нашими участниками
Рисунки [7]
Рисунки наших участников
Все о "Вастелине колец", "Сильмариллионе", эльфах и хоббитах. Миры Средиземья. [0]
Все о "Вастелине колец", "Сильмариллионе", эльфах и хоббитах.Толкиен и его миры.
Звездные войны. [39]
Все, посвященное Звездным войнам, темной и светлой сторонам силы
Мир КБЗ. [5]
Все, что касается КБЗ.
Сильфиада. [0]
Сильфиада, и все с нею связанное.
Фанфики [32]
Комикс Квилессе [3]
комиксы моей ручной работы ;-)
Поиск по сайту
Таверна
Теги
Статистика
Яндекс.Метрика
Рейтинг@Mail.ru
Народу в Венлане 1
Странствующих Менестрелей 1
Хозяев Венлана 0
Добро пожаловать!
Главная » Статьи » Проза [ Добавить статью ]

Кинф, блуждающие звезды. Книга первая. Плеяда Эшебии. Глава1.НАЧАЛО.

                                                      **************************

 

Шут был голоден, но не побит (побить его, правда, не пытался никто, кроме царя Чета, но и тому не удавалось), и это было хорошо, потому что означало, что он все ещё жив. Убить его хотели многие, но никто не мог, включая царя. Он был голоден так, что сытость представлялась ему возможной лишь у Врат Небесного жилища Яра.

Что касается побоев… побитым (точнее, попинанным) мог быть только его труп.

«Удачно складывается жизнь»,- отметил Шут, удобно устраиваясь на разрушенном пьедестале бога, низвергнутого сонками с крыши, куда тот предварительно был втащен на веревке. Статуя разлетелась вдребезги под громкий одобрительный рев толпы. Очень, очень зрелищно и весело было.

Сапоги Шута были истрепаны (но все-таки были), темно-фиолетовый костюм с серебряными заклепками почти новый (всего третий год ему), длинные светло-пепельные волосы вымыты (на прошлой неделе), а ножны внушительных размеров меча были начищены до блеска, и это было странно вдвойне. Или втройне.

Во-первых, Шут был карянином-аристократом. Или эшебом – сонки не особенно заостряли на этом внимание. Карянин – и вдруг Шут. Во дворе царя сонков – завоевателей.

Его, конечно, пытались вздернуть, но не так-то просто успокоить лучшего поединщика и фехтовальщика в Эшебии.

Прежде, чем он успокоил самых отчаянных сонков, его оставили в покое. И он остался шутом. Шут - карянин. Шут – дворянин. Странно. Во-вторых.

В-третьих – это его ножны. И меч. Ну, это-то было объяснить легко, зная, что собой представляет сам Шут. Меч был старинным и драгоценным уже одним своим лезвием, отточенным острее бритв цирюльников и отполирован яснее, чем все зеркала Эшебии… Которых, впрочем, осталось не так уж много: сонки не любят смотреть на себя с похмелья, а похмелье у них было почти каждый день.

Рукоять меча была украшена золотом и рубинами; меж узоров на гарде змеилась изящная надпись.

Правда, буквы были старые и забытые; черт знает, что там было написано. В общем, меч был дорогой, но будь он даже посыпан бриллиантами, или украшай его рубин-Король (величиной с голову слона), никто из сонков и подумать не посмел бы о том, чтоб украсть его. Вот не подумал бы, и все.

Итак, голодный Шут сидел в разграбленной зале бывшего короля Андлолора, ожидая обеда – а что? Его и кормили при дворе.

Если ограбить карянина побоялись, то дворец – нет. И ограбили. А потом подожгли. А еще потом приехал царь Чет и переколотил идиотов - грабителей дубиной, но было поздно, и ему пришлось жить в том, что от дворца осталось.

Посередине грязного закопченного зала на опаленных жаром плитах поставили мерзкое сонское божество: похабный козлоногий Чиши из низкой меди. Сонки, пытаясь прославить себя в веках, наградили бога всеми своими национальными чертами, добавив от себя ещё кое-какие детали, и несчастная статуя была похожа на пьяненького вдрызг сонка, идиотски ухмыляющегося, пропившего последние штаны, да еще и награжденного неверной женой парой отличных коровьих рогов. Из толстой, как у непотребной уличной девки, задницы торчал хвост (опять-таки коровий), а на мерзейшей физиономии вместо единственного глаза сиял редкий, бледно–красный, как розовое вино, алмаз. Конечно, рога, хвост и всего один глаз – это была отсебятина, ни рогов, ни хвостов у сонков не было, и глаз было два (если, конечно, второй никто не выбил в драке), но если отбросить вольные изыски неизвестного ваятеля, то божок, конечно, походил на сонка как две капли воды.

И сему гибриду коровы с сонком поклонялись все сонки, но не царь Чет. Конечно, как и завоеватели, он явился из соседней Пакефиды, но он не был сонком. Он, кажется, был регейцем (но опять же – сонки не заостряли на этом внимания), и потому в Чиши не верил. Вследствие этого статуя была изрядно оплевана и попинана им – на ней он вымешал свою пятилетнюю злобу (а может, и досаду оттого, что Чиши не подарил хоть немного разума своим детищам-сонкам…хотя откуда разум у такого-то божества?!). А злиться было на что: завоёванная пять лет назад огромная Эшебия лежала в руинах оттого, что не покорилась до сих пор, и то там, то сям бунтовали города и провинции, и сонки косматыми медведями катились по дорогам, и снова звенело оружие и горели дома…

Похоже, что самим сонкам такая жизнь даже нравилась (а что? Грабь да грабь), но не Чету. Ремесленники бежали, а которые не бежали – тех убивали в постоянных набегах сонки, не сильно разбираясь, кто прав, а кто виноват; разоренные крестьяне прятались и не хотели платить податей; собирая подати силой, сонки попутно предавались своему любимому делу – грабили; за это их подкарауливали на лесных дорогах потемнее и поуже и убивали, возвращая и подати, и награбленное; разрушенная страна все больше и больше сопротивлялась и, как следствие, все больше разрушалась, попутно уничтожая некогда огромную армию Чета. Война все ещё длилась, и Чет ощущал себя так, словно он живет на горящей помойке.

Можно было б идти и покорить соседнюю страну, но силы были уже не те, солдат было мало, да и те годились лишь на то, чтобы запугивать тупых крестьян… И вся жизнь так называемого царя протекала в разрухе, хаосе и нищете – а ведь он-то рассчитывал на царскую роскошь и красоту!

Но сонки испоганили все вокруг, а потом как-то незаметно исчезли сами, огромная армия вдруг пропала; истребив людей, разрушив страну, они принялись разрушать собственные жизни. Чет понимал, что застрял здесь навсегда, и это его злило. И не помогал ничего этот толстозадый гад Чиши, как бы ему ни молились.

- Вороны Черных Ущелий! – рявкнул Чет, долбанув кулаком по подлокотнику так, что едва не разбил себе перстнем мизинец. Скривившись от боли, он попытался комфортнее устроиться на неудобном каменном троне и плюнул в ненавистную статую. Но не попал. Шут хихикнул, но Чет не услышал. Или сделал вид, что не слышит.

- Ты, весельчак! – рявкнул Чет, потирая ушибленную руку. – Ну-ка, повтори, что там с этими мечами… проклятые железки!

- По каким-то там сказкам Мунивер основал Яр, - послушно отозвался Шут, разглядывая свои ногти.- И подарил вместе с мечом Первому из Андлолоров. И меч является священным доказательством того, что тот, кто им владеет, законный наследник престола, благословленный самим Яром.

- Это я знаю, тысячу раз слышал, - раздраженно зарычал Чет.- Что написано на мече-то?

- А Ин его знает, - беспечно ответил Шут. – Вообще обычно имя меча пишется.

- Вы еще и имена им даете? – взревел Чет.- А на королевском мече-то что написано было?

- Думаешь, ритуал какой, от которого тебя сразу признают королем – ты на это намекаешь, что ли? Очень может быть; формула, или её кусочек – а остальное на других мечах, - спокойно ответил Шут. Его тон начинал – а может, и продолжал – бесить царя.

- Это надо же! А знал это один Андлолор! А тупые сонки…

- …опьяненные победой и вином из ограбленных подвалов, великодушно дали уйти всем оставшимся в живых рыцарям и издыхающему щенку Крифе, которого, кстати, посвятили в рыцари, и он уже мог знать Королевскую тайну, - закончил Шут фразу, слышанную сотни раз. Чет соскочил с трона и заметался по залу, по дороге пару раз пнув развратное божество, итак уже порядком ободранное. От пинка статуя печально и низко загудела, и тут же, как по сигналу, появился некто в черном в темном провале дверей, почти освобожденных от остатков разбитых в щепы дверей.

- Слушаю, мой царь, - голос человека, почти слившегося с темнотой, был подобен сладенькому блеянию – но то блеяла б змея, если б умела.

- Не называй меня царем! – почему-то разозлился Чет. – Не то я поставлю тебя сюда вместо этого чучела! Какой я, к демонам, царь, если все чихать на меня хотели?! От последнего неумытого крестьянина до тебя, засранец! Ну, что там за событие в Мунивер?

Черный коротышка скосил пакостливые глаза на Шута, неторопливо рассматривающего свои ногти, и неуместно хихикнул.

- Да-а, - неопределенно протянул он.- Не знаю, говорить ли?

- Говори-говори, - вмешался Шут, отрываясь о своего важного занятия. – Ты, наверное, о могиле Кинф? Разыскали сестричку щенка Крифы, Чет, - не обращая внимания на скисшего коротышку, который, должно быть, думал, что он единственный знает эту важную новость, и первый расскажет её царю. - Мертвым – мертвехонька лежит себе она и косточками белеет…

- Демоны! – выругался Чет, багровея. – Девку разыскали, а где же сам Крифа? Его же ранили при захвате дворца? – подчеркнув слово «ранили», произнес Чет. Черная тень у двери торопливо поклонилась, но Шут опередил её с ответом.

- Ну да, ранили… Как тростинку изрубили, руку-ногу оттяпали да сердечко проткнули. И дался тебе этот Крифа с его мечом! Согласись, царь: один клинок, пусть даже и царский, не решит ни-че-го. У тебя столько воинов, и все вооружены, и уж коль скоро ты не смог с такими-то тысячами оружия завоевать Эшебию, то один Инушар Один тебе не поможет.

- Эй, ты, помолчи-ка! – рявкнул Чет. – Я, кажется, не тебя спрашиваю, а Первосвященника!

Шут пожал плечами.

- Что поделаешь, если твой Первосвященник так глуп, что и ответить толком сам не может?

- Шут, ты ходишь по лезвию!

- Все мы ходим по лезвию. Одни, правда, по наточенному, как бритва, а другие – по тупому, как бревно. Иногда вовсе и не грех пройтись по такому…

- Придержи-ка свой язык, Шут!

- Держу, царь!

- И не называй меня царем! – взревел взбешенный до крайности Чет.

- О, извини, царь! Я и забыл, что слово «царь» тебя бесит, царь! Попытаюсь быть сдержаннее.

-  Заткнись! Лучше ответь – раз уж ты у меня служишь и ешь мой хлеб, - похож ли Крифа на своего отца? И сколько ему лет должно бы быть?

- Опять-таки ты не прав, царь, - Шут соскочил с пьедестала. – Разве я служу тебе? Я ежедневно оскорбляю и злю тебя, а вместо обещанного много раз топора получаю пищу и кров…

- Ничего, это можно быстро исправить!

- Но, с другой стороны, я действительно знаю, что Крифа не похож на своего отца, так как сильно похож на мать. И сейчас ему минуло б девятнадцать лет. Можешь мне верить, потому что я раньше часто бывал при дворе и знавал всю династию в лицо.

- Да ты же врешь, ублюдок! – заорал Чет вдруг. – Ну, конечно, врешь! Ты же служил им, а теперь врешь мне, чтобы я не нашел Крифу! – Царь ухватил скипетр, но не успел им даже замахнуться – на запястье у него сомкнулись железные пальцы, и холодные серо-зеленые глаза глянули во взбешенное лицо Чета.

- Мне кажется, мы оба знаем, почему я служу тебе, - угрожающе произнес Шут, и царь моментально остыл. Более того – дыхание ужаса коснулось его лица, и он съежился под угрожающим взглядом Шута. – Но если тебе не нужны мои советы и услуги, я могу уйти.  И ещё: никогда не смей называть меня ублюдком. В отличие от тебя я - законнорожденный.

Шут отпустил руку царя и, развернувшись, быстро вышел вон. Скипетр, тускло поблескивающий в руке царя, неуверенно дрогнул и опустился; у царя почему-то не родилось желания запустить его в удаляющуюся спину Шута. Более того – он испытал стыд, какой испытывают люди, незаслуженно обидевшие друзей; а когда глаза друга становятся страшнее глаз врага – не лучше ли благоразумно спрятаться?

Что, собственно, Чет и сделал.

А в Мунивер произошло событие. И молва об этом тут же разнеслась аж до самого дворца. И об этом-то, собственно, и пришел оповестить царя Первосвященник.

Так что же случилось?

А случилось следующее: в Мунивер, серую и мрачную, пропахшую насквозь перегаром, в старую Мунивер, где сонки чувствовали себя как дома, а добрые горожане двигались бочком-бочком, и то вдоль стен – одним словом, в Мунивер, уже пять лет не видевшей нормальных лиц (рожи сонков не в счет), ступил рыцарь.

Впрочем, что удивительного в том, что в столице страны, охваченной войной, появился ещё один вооруженный всадник? Ну, едет себе и едет, и даже никого не трогает. Ну, плетется за ним свита. Ну, одет по-иностранному, по-пакефидски… ну, есть длинный меч да породистый конь… Вот, собственно, и все. Рыцарь как рыцарь.

Но!

Сонки, завидев его, разбегались по темным закоулкам, как тараканы по щелям, ибо рыцарь-то был не сонк.

Карянином, эшебом или регейцем он был, тот рыцарь, и ехал не таясь.

Странно!

Впрочем, нет, не эшеб он и не карянин. Ну, какой же карянин (а тем паче – эшеб) добровольно наденет эти зеленые тряпки поверх расшитого серебром красного камзола? Какой карянин позволит собрать волосы серебристой (а хоть бы и золотой) лентой? И у какого карянина вы видели такие дикие, светящиеся зеленым фосфорическим светом глаза?! Ясное дело, не эшеб он и не карянин. И потому убегали в страхе сонки, зная, что новоприбывший – регеец, из покинутой ими Пакефиды, а с ним никто и связываться не хотел. Даже прилично хлебнув.

Был и другой щекотливый момент.

Царь Чет. Он вечно был недоволен, что бы ему ни докладывали. Ругался, когда подавили бунт на Мельничьем Хуторе, ругался, когда загнали и убили карянского рыцаря, невесть откуда взявшегося на границе, ругался, когда сожгли непокорный Дан и ограбили Норторк. Говорит, по-другому надо было.

А как по-другому-то?

Подъезжаешь к мельницам, а они тебе - на в дыню камнем…Осерчали и сожгли, конечно.

И рыцарь этот, чего удирать стал? Небось, шпион? Конечно, его непременно надо было убить!

А этот иностранец… по его лицу сразу было видно, что с ним нужно «по-другому»; только вот ведь незадача – не умели сонки по-другому. И еще морда у него такая была…словом, не факт, что с ним получилось бы «по-другому», даже если б кто умел; да он сам первый в морду даст!

А убьешь – Чет снова недоволен будет. Пусть-ка он сам разбирается!

А про регейцев пакефидских много чего занятного рассказывали. И что неимоверной силой они обладают, и что колдуны они все, и что в одиночку спускаются их принцы – да и за принцессами водятся такие грешки,- в Черное Ущелье и рубят там диких псов, а утром возвращаются целые и невредимые – это из Ущелья, где при переходе в Эшебию нашли свою смерть не самые трусливые сонки!

А самые же отчаянные и смелые удостаиваются великой чести – дружбы Дракона, и тот дарит другу своему из людей каплю своей крови, и становятся у друга Дракона глаза Драконьи – светятся они светом зеленым, фосфорическим.

И потому бежали сонки.

Конечно, с ним надо по-другому! А ну, как укусит?!

А приехавший – ясное дело, драконий принц! - пакефидец ехал себе спокойно по улицам, грубо и добротно сколоченным из серого булыжника с высеченными на нем мерзкими мордами Чиши, ехал по главной площади, где еще сохранился фонтан, сложенный, правда, уже не из хрусталя, а из черного мрамора. Мерзкое сплетение тел было вырезано в камне, черная вода волновалась и поблескивала, когда серо-стальные холодные струи извергались из ушей и оскаленного рта одноглазого каменного божества.

И башни сохранились, и вершины их по-прежнему украшали рубины. Словом, было на что посмотреть приезжему и подивиться.

Пакефидский принц был на редкость маленьким и хрупким. Можно сказать – женственным. Ни внушительных размеров меч, ни окованные железом перчатки, ни пояс тяжелый, украшенный дорогими камнями и зеленым металлом, мужественности ему не придавали. Скорее наоборот. Молод был принц, что еще скажешь. Едва ли стукнуло ему семнадцать. И, как и всякий молодой человек, он был любопытен донельзя.

- Савари, - позвал он, обернув голову в серебристом шлеме, увенчанном длинными красными фазаньими перьями, к всаднику слева, сидящему на черном жеребце. Седовласый старик, прячущий темное морщинистое лицо под капюшоном черной рясы, почтительно склонил голову:

- Что, мой господин?

- Это что, и есть та самая прославленная статуя царя Чета?! – и рыцарь звонко расхохотался, закинув голову, а его свита позволила себе слегка улыбнуться, разделяя веселье хозяина.

Статуя-храм была громадна, и все же то, что о ней говорили, было явным преувеличением. А рабы, что её ваяли, были лишены и капли художественного вкуса.

В подножии статуи, в складках одеяния будто бы сидящего Чета, был устроен вход в храм, что придавало какой-то неприличный оттенок всему виду. В храме свершались обряды в честь сонских богов, и дым из курильниц и жертв, сжигаемых на алтарях, выходил из каменных ноздрей статуи, отчего нос ее закоптел донельзя; вытаращенные глаза статуи были с ненавистью обращены к импровизированному дымоходу.

- Забавно, - подвел итог рыцарь, посмеявшись. Бесстрастный Савари кивнул головой, соглашаясь.

- Что забавляет тебя, о, высокий господин? – раздался внизу сладенький голосок, и рыцарь перевел взгляд на мостовую.

На серых плитах стоял тощий сонк с гадливой хитрой физиономией, пожалуй, уж слишком маленький для сонка. Как и у прочих сонков, у него была чрезмерно развита нижняя челюсть, острижены под горшок сальные волосы и торчали уши.

Однако вместо шкур вонючего медведя, в которые так любят рядиться сонки, на нем была не то сутана, не то мантия из чистого и нового черного бархата, а на грудь спускалась массивная золотая цепь с прикрепленной к ней медалью (на ней был изображен рогатый Чиши). Словом, перед приезжими стоял сам Первосвященник собственной персоной.

Рыцарь не ответил, и сонк еще раз поклонился, улыбнувшись еще гаже и уставившись в лицо собеседника добрыми немигающими круглыми глазами голодного крокодила.

- Меня зовут Тиерн, высокий господин, - пропел сонк, стыдливо поджимая пальцы грязных ног, с обломанными и нечищеными Бог знает с какого времени ногтями. - И я очень рад приветствовать вас в столице. Что привело сюда столь высокого господина со столь пышной свитой?

«Высокий господин» неторопливо оглядел черную фигуру Первосвященника и ответил:

- Я путешествую.

Слова, вырвавшиеся из суровых губ гостя, вдохновили Тиерна на новые излияния, и он тотчас продолжил:

- Ну, конечно же, высокий гость путешествует! Это так трогательно – посетить Мунивер! Я догадываюсь, что высокий господин из знати, так сказать… Хе-хе… Но ему нечего опасаться: царь Чет не будет преследовать вас, наоборот, он будет очень рад вашему визиту!

«Высокий гость» уничтожающе глянул вниз, слегка тронув меховую накидку из шкур волков, переброшенную через седло, и усмехнулся: его, драконьего принца, пытаются успокоить!

Какая, однако, дерзость… 

- Я принц из Пакефиды, - холодно оборвал он восторженные излияния Тиерна. – И в Мунивер я впервые. Очень мне неприятно слышать, что здесь принято преследовать иностранную знать. Но, как бы то ни было, я не привык отступать в испуге. Так что оставьте свои успокоения при себе и скажите мне лучше, зачем вас послал царь Чет – или в Мунивер всех приезжих гостей встречает Первосвященник?

Это было ново; Тиерн даже на минуту ошарашено умолк, судорожно перебирая пальцами засаленные и вытертые края рукавов своей сутаны (видно, приступы нервозности случались у него довольно часто, раз он успел так порядочно истрепать новую ткань), усиленно пытаясь сообразить - как это приезжий догадался о его высоком сане; но придумать ничего не удалось, и потому пришлось отвечать:

- О, сколь проницателен блистательный принц! Вы, конечно, правы, светозарный: не каждого гостя встречаю я лично (чаще их встречает стража с дубинами…), но вы – особенный. К нам редко заезжают рыцари, а тем более – принцы драконов (а и в правду, слушай! Ты-то как сюда добрался? Почему еще на границе не зарезали?! Странно…), и потому царь Чет велел оказывать самый почтительный прием высоким гостям.

Принц усмехнулся и многозначительно переглянулся со своей свитой (у Тиерна скучно и противно заныл живот; кажется, он знал, почему гостя не зарезали на границе… по ходу дела, резать там больше некому…).

- Кажется, мы нашли ночлег на сегодня, - самому себе сказал рыцарь, натягивая поводья, и Тиерн закланялся вновь.

- И на сегодня, и на столько времени, на сколько сами пожелаете! Царь Чет приглашает вас к себе во дворец. Он велел мне торжественно встретить вас и проводить.

- Это мы поняли, - небрежно бросил рыцарь, глядя на жалкую фигурку, шарахнувшуюся от копыт коня и усмехаясь. – Да уж, торжественная встреча…

Но это было далеко не все!

Первосвященник, позабыв вдруг о своем великом и, несомненно, высоком сане, неожиданно сунул тощие пальцы в рот и свистнул громко, по-разбойничьи (собственно, это была его первая профессия); из-за всех углов раздался громкий топот, и скоро маленький отряд был взят в кольцо, окружен целой армией сонков на диких мохноногих лошадках, скалящих зубы и шарахающихся о лошадей приезжих. Сонки тоже скалились, стараясь изобразить на своих опухших рожах приветливые улыбки.

- Да-а,- на лице принца появилось легкое недоумение, и даже изумление по поводу появления такого множества косматых, обезьяноподобных фигур. -  Вот это действительно торжественная встреча!

Он чуть тронул поводья и крепче сжал рукоять меча; слева черноволосый суровый рыцарь, звякнув железом об изукрашенную ручку хлыста, положил твердую руку на оружие:

- Это ловушка, господин, - тихо произнес он. – Прикажешь разогнать сонков?

- Не стоит, Горт, - спокойно ответил принц, не выпуская, однако, оружия из рук.- Мы ведь приехали с миром. Пока. И нас пригласили в гости. Не будем нарушать законов этой страны и дадим царю Чету проявить свое гостеприимство.

Тем временем двое сонков (поздоровее и почище остальных (впрочем, и одного хватило бы за глаза)) закинули тщедушную тушку Первосвященника на великолепную белую лошадь, крытую фиолетовым ковром с золотым шитьем и опушкой, заседланную новым седлом. «Ворванная коняга, - подумал с усмешкой принц, прикрыв лицо краем плаща, чтобы никто не видел его издевки,- как пить дать – ворованная». Тот, тяжело отдыхиваясь, взял в руки поводья и ударил лошадь грязными пятками в бока. Сильный скакун покорно затрусил по улице, а вслед за ним потянулись и все остальные – принц со свитой и сопровождающие их сонки…

 

                                         ********************************************

Кинф, блуждающие звезды. Книга первая. Плеяда Эшебии. Глава1.НАЧАЛО. - начало

Кинф, блуждающие звезды. Книга первая. Плеяда Эшебии. Глава1.НАЧАЛО. - продолжение

 

Категория: Проза | Добавил: Квилессе (26.09.2015) | Автор: Квилессе E
Просмотров: 144 | Теги: Квилессе, Кинф, КБЗ, Зед Черный Алмаз, Йонеон Ставриол | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Это интересно
Друзья сайта
  • Все для веб-мастера
  • Программы для всех
  • Мир развлечений
  • Лучшие сайты Рунета
  • Кулинарные рецепты
  • АВС
    Каталог ABC Create a free website
    Баннер
    Звездные войны: Энциклопедия. Статьи и последние новости о вселенной.
    Опрос
    Оцените мой сайт
    Всего ответов: 8
    Получи денежку
    Яндекс цитирования